Читаем без скачивания Троя (S-T-I-K-S) [огрызок] - Степан Городничий

Компания шумная, руководство торговой сети, интеллигентные, в костюмчиках. Я себе быстро мужика подобрала, есть у меня способность с одного взгляда самцов оценивать. Выпила глоток, танцевать вышли. Смотрю на лицо, очки в дорогой оправе, глаза зеленые, наклоняется к уху, будто шепнуть что-то хочет, а сам мочку уха губами. И внезапно исчезло все вокруг, как будто взорвалось что-то внутри. Краем глаза смотрю, Арина на коленях и сразу два члена в руках, чувствую, меня сзади приобнял еще кто-то. Забыла, где нахожусь, прижали меня к стенке, юбку задрали и понеслось. Сменялись кавалеры часто, после десятка счет потеряла, как вселился в меня кто-то. Проснулась утром, голова трещит, все как в тумане. Задницу лап, торчит что-то. Скатка денежная, в баксах столько, сколько одной суммой в жизни не видела. Арина звонила потом, гони половину, мужики оказалось мне за обеих заплатили. Подругу, конечно, послала за подставу, враскоряку неделю походила и дальше жить продолжила. Ничего не изменилось, ни солнце по-другому светить не начало, и трава не пожелтела.

Яна сделала удивленные глаза, — получается ты вот так просто своему капитану изменила?

— Стыдно, конечно, было. Пока не узнала, что использовал он меня. У меня особенность такая, стоит только рюмку выпить, и все, больше себе не принадлежу. Да и не только выпить, если по спине кто погладит или просто схватит крепко, тоже мозг отключается.

Один раз капитан с другом пришел, а сам в магазин за бутылкой, совпадало, что выпить нечего. Только дверь щелкнула, товарищ этот меня за талию хвать. Только усадил на колени, а у меня уже трусы мокрые. Опять стыдно потом было, не спала ночью, все раздумывала, блядь я или не блядь. Через пару дней другой гость нарисовался. Когда капитан за бухлом собрался, я тоже подскочила — с тобой пойду. Он не растерялся, тогда все вместе пойдем, а в последний момент дома остался, звонок важный сделать. Сходили за выпивкой с гостем, возвращались — товарищ еще в лифте приставать начал. То есть как приставать — прижал к стенке и между ног схватил. Я прям там на месте и кончила.

С того дня к нам друзья и из полиции, и из других важных органов зачастили, и так совпадало, что хозяину все время в магазин надо. Сначала думала — это игра такая, для остроты ощущений, потом узнала, что он с них деньги брал.

— Да, дела-а-а, вот это у тебя жизнь! Я вообще на твоем фоне как даже не знаю кто. Хотя, — Яна на секунду заколебалась, — Я не девушка уже, точнее не совсем. У меня два мужчины было.

— Ого, круто! — Лена добавила в бокалы до краев, — Не томи, рассказывай, на девишнике все можно.

На шестнадцать лет папа подарок мне сделал — черную жемчужину. Такой закатил пир, три дня гуляли. Из пушек салют. Две недели прошло, а дар не открылся. Ну папа знахаря за жабры. Лео думал долго, мялся, сказал, что завис у меня дар. Я после осмотра вышла, а они остались с отцом, болтали дальше. Мне тоже интересно стало, что со мной не так, ну и подслушала.

Знахарь так шепнул Хазалю: «В переходном возрасте зависание, опасно такое и нестабильно, чтобы дар сдвинуть встряска нужна, жить половой жизнью надо быстрее начать». Хазаль на него наорал, и ко мне приближаться запретил. Ну я-то про половую жизнь услышала, и поддалась Колючему. В первый вечер, поцеловать себя позволила, потом он руками мне под блузкой шарить начал, щекотно стало, ну я и убежала. На другой вечер он уже смелее начал, трогал везде, только я в трусики не пускала, ноги зажимала. Меня то учили — мальчикам лишнего не позволять.

Лена спросила заинтересованно, — А сама чувствовала что?

— Да вообще ничего, смешно немного, со стороны себя представляла, еле сдерживалась. Мы каждый вечер встречаться начали, перед сном. Мне, конечно, тоже интересно было, ну как там у мальчиков все это. Через неделю я его член уже смело трогала. Твердый такой теплый карандашик. Интересно было как он в зажатом кулачке пульсирует. Потом я двигать ладонью научилась, осторожно. Колючий все лицо мне слюнявил, шею, грудь. У него только усики пробиваться начали. Потом он брызнул на ладошку мне и сказал, что ему очень хорошо. Так здорово стало, в смысле я себя такой взрослой ощутила, ну что научилась мужчине приятное делать.

Так у нас каждый вечер проходил, Колючий сначала рассказывал, как он жемчужину добудет, потом украдет меня и увезет сначала в Южный, а потом вообще в Содружество. И что нас там никто-никто не найдет, и у меня свой магазин будет, а он будет в рейды ходить. Потом мы целоваться начинали, я платье с плеч снимала, а он долго-долго мне грудь губами трогал, соски, обычно я уже и засыпать начинала. Потом он доставал свой карандашик. Я ладошки слюнявила и лодочкой складывала. Он елозить начинал сначала медленно, потом быстро-быстро. Потом так смешно дергался, стонал и наполнял мне ладошки. А потом он всегда шептал, что я самая лучшая, одевался и убегал, служба все-таки. Я еще немного сидела и тоже домой шла.

Брови у Лены поползли наверх, реальность просто выскальзывала из-под ног, — И что же каждый раз сама ничего не чувствовала?

— Всегда одно и то же, сначала щекотно, потом смешно, потом скучно. Последний раз я ему больше разрешила, он днем шепнул, что в рейд записался, уходит на две недели, хвалился теперь точно жемчужину добудет. Я тогда вечером специально трусики не надела. Пора, думаю, совсем женщиной становиться, ну и ободрить как-то перед рейдом. Прибежала пораньше, сердечко стучит. Он шею, уши как обычно целовать начал, а рукой вниз повел, коснулся волосиков ну там, на треугольничке. Вздрогнул, понял, что я голая совсем. Смотрит в глаза и шепчет: «Подари мне полное счастье». Я ножки широко развела. Колючий засуетился, задышал часто, начал тыкаться своим карандашиком, как щенок беспомощный, я ему рукой помогла. так заелозил, еле от смеха удержалась. Заскулил, правда, как щенок, выскользнул его членик и на живот мне брызнул, не как обычно раз-два, а прямо раза четыре.

Не видела я его больше, в засаду муров попал. Из всей группы один вернулся, всех остальных убили или в плен взяли.

Но потом за мной другой ухаживать начал, ну как ухаживать, тоже как-то неправильно.

Как узнала, что Колючий пропал, грустно стало, я поплакала чуть, от обеда отказалась, а вечером по привычке в котельную пошла. Свечу зажгла, только села,